О'л Егъ (oleggg888) wrote,
О'л Егъ
oleggg888

пешцы, пешие рати - милиция и партизаны-волонтёры

Популизированный образ «древнерусского пехотинца» многообразен. То мы представляем «утро на Куликовом поле». То представляем реинкарнацию легионов Цезаря и фаланги Александра Македонского – образ, созданный ещё в популярных статьях в эпоху 600-летия Куликовской битвы, а в 1990-2000-е гг. воплощённый талантливыми художниками.



Ныне в острие популяризации древнерусского военного дела стоит Клим Жуков. Его позиция по отношению к древнерусской пехоте характеризуется фразой, присутствующей в главе про русское войско 16 в.: «Другим проявлением вестернизированной тенденции было создание массовой пехоты, что на Руси случилось впервые после XI века». Т. е. с одной стороны ,стрельцы и пищальники 16 в. приравниваются к пешим ратям 10-11 в. А с другой – утверждается, что в 12-15 вв. пешего войска, как составной части военной системы, не существовало.
О терминах «воин» и «пешец» я уже писал.  Суть в том, что, как и в раннесредневековой Западной Европе и многих других обществах, «воины» - представители ряда социальных групп (страт), наиболее приспособленные для войны и в первую очередь для неё привлекаемые. В Галицо-Волынской летописи есть противопоставлении «воев» и «пешцев» - так же как во Франции в 10 в. Для Руси 12-15 вв. «воин» - этот тот, кто на коне и в доспехе. Остальные – это кошевые люди, отроки-пажи, «пешцы». Даже в середине 16 в., следуя традиции, воинами называли детей боярских в противоположность стрельцам и казакам. Однако, если дети боярские – это прямые приемники и потомки дружинников, бояр, слуг и прочих «лучших людей», то с предшественниками пищальников, стрельцов и посошных сложнее (их роль была связана с огнестрельным оружием, которого ранее просто не было).
Сравнивать «пеших людей» 10-11 и 16 вв. абсолютно неправомерно. В 10 в. были те же «воины» - просто в Северной Европе тогда преобладал бой в пешем строю, при том, что все воины имели верховых коней (про соседние со Степью славянские земли, про их всаднические традиции – разговор особый). В 11 в. ничего не поменялось, кроме того, что роль боя верхом заметно возросла – как у нас, так и в других североевропейских регионах. Рядом с «воинами» как были, так и остались представители других страт, привлекаемые для тех или иных военных целей. И даже нет оснований считать, что роль смердов и кожемяк (я намекаю на летописные известия о 10-11 вв., в которых упоминаются на войне представители невоинских страт) в 12-15 вв. стала кардинально меньше – как тогда, так и теперь воевали, в первую очередь «профессионалы» (вспомним изложенные византийским хроником слова Святослава о том, что война – образ жизни его ратников)
Так что же представляли собой пешая рать из «невоинов» в 12-15 вв.? Если не зацикливаться на всех сообщениях о «пешцах» (под коими понимались и спешенные всадники), то есть известия с однозначным противопоставлением «пешцев» и конных воинов: сообщения Киевской летописи о усобных войнах середины 12 в., сообщение Галицо-Волынской летописи об усобице 1240-х гг., сообщение Лаврентьевской летописи об усобице 1216 г., сообщения Псковской летописи о войнах 14-15 вв., ряд иных летописных сообщений. Полный их разбор займет много места. Суть в том, что «городовой полк» состоял из конных воинов («лучших людей», способных к конной службе) и привлекаемых по обстоятельствам (обычно, в ближних походах или для обороны) «пешей рати». О принципе выступления в поход в случае полной мобилизации наиболее емко сообщает летописное известие 1147 г. о планах похода из Киева к Чернигову: «от мала и до велика кто имееть конь, кто ли не имееть коня, а в лодьи». О дальних походах пешеходящей рати однозначных известий нет. Битва на Перепетовом поле 1151 г., в которой участвовали пешие киевляне, состоялась примерно в полусотни км от Киева. Пешая псковская рать против немцев в 1323 и 1480 г. ходила на ещё меньшее расстояние.
В открытом полевом бою «пешцы» особой эффективности не проявляли. Из известных случаев либо терпели поражение – Липицкая битва 1216 г., сражение под Псковом в феврале 1480; либо пешцев оставляли в тылу и они вступали в бой на завершающей фазе – на Перепетовом поле в 1151 г., в Ярославском бою 1245 г. (как в русском, так в венгреско-польско-русском войске), под Псковом в 1323 г. против немцев, на Листвянке в 1443 г. против татар. Однако использование их для обороны переправ сопровождалось положительным результатом: в 1245 г. в войне за галицкий престол, именно использование пехоты из смердов дало победу на р. Сечнице; в августе 1501 г. (после поражения на р. Серицы) псковичи провели полную мобилизацию, в т. ч. пеших людей с щитами и сулицами, и остановили немцев на переправах на р. Великая. О роли пешцев в осаде можно судить только по осаде Дятьково, города болховских князей, в 1241 г. галицким войском из 300 конников и 3000 пешцев. Это был ближний поход.
Сложно оценить роль «пешцев» во время вылазок из осаждённых городов – в соответствующих описаниях 12-13 вв. только раз говорится о конниках и пешцах (вылазка из Киева 1151 г.), а в остальных случаях – только о пешцах (т. е. в т. ч. речь шла и о спешенных воинах). По той же причине сложно говорить о «пешцах» в речных походах на Волжскую Булгарию в 12-13 вв. – так называли весь состав судовой рати, и увидеть среди них «невоинов» не представляется возможным (лично я сомневаюсь). В составе судовой рати в дальнем походе могли быть пешцы, неспособные к конной службе: поход 1016 г. к Киеву новгородского войско, в составе которого были смерды, был по Днепру. .Подобных пешцев можно предполагать в походах по Днепру против степняков силами судовой рати и конницы в 1060 и 1103 г. Но следует учитывать, что указания на совместные походы конной и судовой рати, не говорит само по себе о том, что судовая рать состояла из тех, кто не имел коней. Так в Казанских походах 15-16 вв. конная рать состояла из дворовых детей боярских и служилых татар, а судовая рать состояла из городовых и дворовых детей боярских. Т. е. в дальних походах судовая рать могла состоять не из «безконных», а из недостаточно «доброконных».
Особый вопрос вызывает личный состав обоза. Из известной летописной повести о походе Мономаха видно только, что проводили массовую мобилизацию рабочих коней смердов – очевидно, что для обозной службы. Известно, что кошевые люди дворянского войска 16 в. (половина от боевого состава) и лезная челядь шляхетской конницы были зависимыми людьми (челядью, холопами). Посошные 16 в. обслуживали обоз «наряда», аналога чего раньше не было. Скорее всего и ранее обоз обслуживали личные слуги «воев». Если в 16 в. кошевые люди были поголовно конными, то как обстояло ранее – вопрос открытый. Интересно, что в 1463 и 1471 г. псковская конная рать производила осадные операции с использованием артиллерии, а отдельно действовала многочисленная «охочая рать» из неспособных к конной службе. Видимо обслуживание осадной техники могло производиться самими воинами и их обозными людьми (тем более в более раннюю эпоху).
Т. о., хотя летописные сообщения дают размытые данные, достаточно видно, что пешее ополчение вполне себе находило место в древнерусском военном деле (вооружение и тактике – отдельный вопрос). Но в сравнении со стрельцами, помимо их особой организации, имелось одно принципиальное отличие. Дренерусская конная рать была самодостаточной силой - конные «вои» могли биться в пешем строю, ходить судовой ратью, осаждать города. Массовое пешее ополчение лишь усиливало их – когда была необходимость (большой кипишь), возможность выдвижения (бой под городом, пеший поход в пределе пары переходов или речной поход) и благоприятные условия для его боевого применения. Дети боярские же 16 в. просто не могли заменить стрельцов и пищальников, которые обязательно придавались им и при рейде, и при осаде.

Если вопросы участия пешей рати битвах, осадах и вообще больших походах, в военно-исторических работах неоднократно освещались, то вопрос о «пеших рейдах» практически не затрагивался. Упомянутые выше походы псковской охочей рати были совершены на судах (в 1463 г.) и пешим порядком (в 1471 г.; на глубину 20 верст от границы). Подобные походы в целом неплохо освещены псковскими летописцами. Однако так баловались не только «меньшие люди» пограничной Псковской земли. Во время Тверской войны 1375 г. с пограничных новгородских волостей стали совершаться набеги «и пеши ополчиша на грабеж». Московская летопись, резюмируя итоги Новгородской кампании 1471 г.: «а земля их вся пленена и пожжена, и до моря, не токмо бо те толко были, кои с великим князем и з братею его, но из изо всех земель их пешею ратью ходили на них, а пъсковъскаа земля от себе их же воевали». Если обратиться к поздней эпохе, к Финляндскому походу 1555-56 гг., то в Разрядной книге указано, что кроме 5 полков, наряда и татарского корпуса были головы с пешими людьми из ноугородцких пригородков из Корелы… из Орешка…ис Копорья…из Ладоги…с Ыванягорода и с Ямы. И это были не стрельцы с казаками, которые входили в иные полки. Т. е. видим сохранение традиции организации пешего набега (в данном случае, вероятно на лыжах) из жителей пограничных волостей.
Подобных набегов разбойного характера, надо полагать, было гораздо больше – просто это был обычный фон войны и даже мира. В условиях густых лесов пешие набеги могли быть очень эффективны. Вот из таких привычных к набегам меньших людей и мог сформироваться слой, из которого вербовали пищальников и стрельцов.
Tags: городовые полки, набеги, пехота, хочу и критикую
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments