О'л Егъ (oleggg888) wrote,
О'л Егъ
oleggg888

Category:

Повесть о Сухане. Рогатострелы.

Пытаясь разобраться с различными моментами старорусской военной терминологии, обратил внимание на воинскую повесть 17 в. «Повесть о Сухане».
В Библиотеке литературы Древней Руси (15 Т.) она была охарактеризована: «Повесть о Сухане» представляет собой переработку XVII в. былины о богатыре Сухане (Сухмане, Сохмате и т. п.). В основу повести лег один из вариантов былины, акцентирующий героическую тему, подвиг богатыря. По своему жанру повесть может быть отнесена к воинским повестям; в ее тексте запечатлелось знакомство автора с «Повестью о разорении Рязани Батыем» и «Сказанием о Мамаевом побоище» и с другими жанрами исторического повествования. В то же время в «Повести о Сухане» есть характерные черты охотничьего и воинского быта XVII в. с типичными для этого столетия понятиями «дела государева», «службы государевой». Да и сама тема борьбы с татарами продолжала для России оставаться актуальной.

Помимо интересных мне моментов (их выделю жирным шрифтом), повесть интересна сам по себе, в художественном смысле. Поэтому приведу её полностью.

ПОВЕСТЬ О СУХАНЕ

Во граде Киеве бысть при старосте,
При великом князе Манамахе Владимеровиче,
Был богатырь стар добре,
Больши ему девяноста лет.
Да охочь был до потехи кречятные
Не покинул он потехи и до старости.
Лучилось ему выехать с красным кречятом
На празник на Усекновение чесныя главы Ивана
Предотечи.
И не доежаючи быстра Непра Слаутича,
Наехал на малой заводи многия лебеди.
И богатырь тому учал дивитися:
«На той на малой заводе не наеживал
Я ни гусей, ни утят, ан нынеча
Вижу многия лебеди — а все то не даром.
Поеду, поеду посмотрю быстра Непра Слаутича»
И приезжает Сухан ко быстру Непру Слаутичю,
А ужь Непр рекa сметалась з желты пески.
И Сухан стал, задумался.
Ажно по заречью ездит человек,
А волочит за собою копье с прапором,
Да вопит громко голосом:
«Ой еси, Сухан Дамантьевичь!
Ты славен в Киеве велик богатырь,
А по ся месть не ведаешь:
Ужь тому девятой день как перевозитца
Через быстрой Непр царь Азбук Товруевичь, А с ним 70 царевичей,
А со всяким царевичем
По семидесяти по две тысячи.
В правой руке и в левой,
И в сторожевом полку не успел сметить.
Добре с ним людей много, бес числа.
И наши прародители тем царем служивали
И царьские приходы весно чинили,
И вам, богатырем, в Киеве было ведомо».
Да молвил слово и поехал прочь.
И Сухан стал, закручинился,
И мечет кречата с руки далече,
И рукавицу о землю бросает.
Не до потехи стало Сухану кречатные,
Стало до дела государева:
«По грехом есми запросто выехал,
Саадака и сабли нет на мне
И никакова ратнова оружия.
Поехать мне х Киеву для ратнова оружия —
И богатырей в Киеве умножилось,
И в правосте своей под старость
Не прослыть сиротиною».
И поехал Сухан ко дуброве зеленой,
И наехал сыр-зелен падубок,
Да вырвал ево и с кореньем,
Да едет с ним не очищаючи.
И как выезжает из добровы зеленые,
А не белоей каменье на горах белеются,
Белеютца доспехи их во всех полках.
И некак богатырю людей сметить.
Учал богатырь Богу молитися:
«О, царице Богородице!
Утоли стремление безумъное,
Смири сердце нечестивое.
Похваляся бусуръман и горъд пошел
Пленить земълю Рускую,
Разорить веру крестьянъскую,
Разърушить место церкви Божии,
Осквернити место чюдотворное.
О, царице Богородице!
По грехом есми запросто выехал,
Саадака и сабли нет на мне,
Никакова ратнова оружия.
Только у меня сыр-зелен падубок,
И тово мне очистить нечем».
Учал богатырь плакати
И горячи слезы ронить.
Загаркал, напустил на них:
Свищет падубок в руке богатырской,
Ломаются древа копейные,
Щепляются щиты татарские,
Валяются шоломы их
3 головами татарскими.
И учали татаровя острог ставить,
Одернулися телегами ординъскими.
А говорит Сухан Дамантьевичь:
«Которые татаровя на Руси не бывали,
Те про Сухана не ведают,
И оне у товарищев своих слыхали в ордах смолода.
А ныне, а ныне со мною
Они без городу не умеют битися!»
Кольнул Сухан под собою коня
Острогами булатными,
Конь ево скочил через телеги ордынские,
Стал середи острогу татарскова.
И Сухан бьет татар падубком
На все четыре стороны.
Куды Сухан ни оборотится,
Тут татар костры лежат,
Тех татар всех побил.
Да едет Сухан ко быстру Непру Слаутичю на берег,
Да вопит громко голосом:
«Царь Азбук Товруевичь!
Вели меня подождати малехонко,
Яз тебе ис Киева вывезу поминки многия
От царя и великаго князя Владимера,
И всем твоим князьям, и татаровям,
И мурзам, и улановям без выбору.
По грехом есми запросто выехал:
У падубка коренье обломалося,
Одно лишь осталось обломчишко».
Да молвил слово, поплыл за быстрой Непр.
Царь Азбук, видя свою неминучюю,
Убить богатыря нечим,
Велел зарядить три порока,
А в порокe по рогатине.
И скоро мечютца к оврагу глубокому,
И заредили борзо три порока,
А в пороке по рогатине.
И Сухан переплыл через быстрой Непр,
Не переехал скоро с обломчишком на берег.
И татаровя ис порока стрелили да грешили,
Из другова стрелили — грешили,
Из третьева стрелили — убили богатыря
Против серца богатырскова,
Отрезали коренье сердечное.
И богатырь забыл рану смертную,
Загаркал, напустил, да и тех побил всех татар.
И богатырь узънал рану смертную,
Учал борзо спешить ко граду

Узрел на Сухане рану смертъную,
И послал по лекари многия,
И у Софеи велел молебны петь за Суханово здоровье.
И учал государь Сухана жаловать
Своим жалованным словом:
«Сколько тебе, Суханушъко, городов и вотчин надобе,
Тем тебя пожалую за твою великую служъбу».
И Сухан государю бьет челом:
«Дошло, государь, не до городов, ни до вотчин.
Дай, государь, холопу жалованное слово
И прошенье последнеи».
Молвил слово, в том часу и умолкнул.
Не злата труба вострубила,
Восплакала мать Суханова:
«Хотя тебя, Суханушко, звали бражником,
И охочь был пропиватися,
А ныне ты над собою, видишь, совершенье учинил.
Не о том я плачю, что вижу тебя смертнаго,
Плачю я о твоем доротъцве во истинной храбърости,
Что еси дорос человечества,
Умер на служъбе государеве».
И отънесла ево в пещеру каменну:
«Тут тебе, Суханушко, смертной живот во веки».

К данной повести меня привёл разбор терминологии сулицы/рогатины. В древнерусском переводе «Иудейской войны», а также, видимо» в «Повести о взятии Царьграда фрягами», сулицами называли снаряды стреломётных машин. Этому моменту в одной из обсуждений сулично-рогаточной терминологии была дано оппонентное толкование, как  свидетельство, что в домонгольской руси сулицы – это только метательное оружие. Здесь же видим пример, что в эпоху, когда термин «сулица» практически вышел из употребления, для обозначения снаряда из стреломётной машины употребляли «рогатину».
В былинном варианте Сухана из засады расстреливали из луков. В Повести видим совместили с сюжетом из «Повести о разорени Рязани Батыем», где легендарного Евпатия Коловрата расстреляли из пороков (в 17 в. уже не задумывались, что пороки – это фрондиболы-камнемёты).

Описание битвы в Повести
(Ломаются древа копейные,
Щепляются щиты татарские,
Валяются шоломы их
3 головами татарскими.)
Являются явным переложением одного из описаний Куликовской битвы в 17 в.
«И сступишеся полци, крепко бьющеся,
Щепляются щиты богатырские,
Ломаются рогатины булатные,
Льется кровь богатырская
­По седельцам по кованым,
Сверкают сабли булатные
­Около голов богатырских,
Катятся шеломы злаченые
Добрым коням под копыта,
Валятся головы многих богатырей
С добрых коней о сыру землю».

В свою очередь это переложение перевод Трояновского сказания («И от копениаго ломления гремение бывает велие, и щиты розбивают, и шеломы низпадают, звучит на воздусе треск сабелный»).


Интересно, что вагенбург из «телег ордынских» назван острогом. Использование «острог» именно в таком значении мне не встречалось, хотя такое употребление не кажется чем-то необычным («острогом» часто обозначали различные типы временных полевых укреплений).

Копьё с прапорцом известно по литовскому предписанию 1528 г. В 17 в. они известны и в российских документах. Была ли это практика в более ранний период – не знаю.

«Саадак и сабля» в качестве обозначения вооруженности характерно для актов 16 – начала 17 в. (в былинах о Сухане для описания момента, что богатырь не вооружён, использовали другое описание).

Фраза «Кольнул Сухан под собою коня острогами булатными» , т. е .пришпорил коня, по своему уникальна – в 17 в. шпоры в русской конницы практически не употреблялись, а в прежние века, когда они были в ходу, их не упоминали (видим только в переводной литературе).
Tags: военная терминология, вооружение, полевая фортификация
Subscribe

  • Шоломцы

    Согласно литовской скарбовой книге в качестве подарков «шоломцы» привозили в 1502 г. послы Большой орды, в 1505 – из Ногайской, в…

  • Зерцала. Типология и терминология.

    Недавно вышла статья Орленко С. П. Зерцала полные русской работы.// Историческое оружие в музейных и частных собраниях. — Вып . 2 .…

  • Продолжение игры в этимологию. Зобанец.

    В продолжении предыдущего поста с "латами", захотелось поробовать обозначить, что могло означать загадочный доспех "зобанец".…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments